Неточные совпадения
Друг. Нельзя ли для прогулок
Подальше выбрать закоулок?
А ты, сударыня, чуть из постели прыг,
С мужчиной! с
молодым! — Занятье для
девицы!
Всю ночь читает небылицы,
И вот плоды от этих книг!
А всё Кузнецкий мост, и вечные французы,
Оттуда моды к нам, и авторы, и музы:
Губители карманов и сердец!
Когда избавит нас творец
От шляпок их! чепцов! и шпилек! и булавок!
И книжных и бисквитных лавок...
Большая
девица, покровительственно улыбаясь, подала мне руку, а
молодой человек остался без дамы.
У одного из ее приятелей, хорошего и смирного
молодого человека, была сестра, старая
девица лет тридцати восьми с половиной, существо добрейшее, но исковерканное, натянутое и восторженное.
Скука вытеснила его из дому. Над городом, в холодном и очень высоком небе, сверкало много звезд, скромно светилась серебряная подкова луны. От огней города небо казалось желтеньким. По Тверской, мимо ярких окон кофейни Филиппова, парадно шагали проститутки, щеголеватые студенты, беззаботные
молодые люди с тросточками. Человек в мохнатом пальто, в котелке и с двумя подбородками, обгоняя Самгина, сказал
девице, с которой шел под руку...
Она тотчас пришла. В сером платье без талии, очень высокая и тонкая, в пышной шапке коротко остриженных волос, она была значительно
моложе того, как показалась на улице. Но капризное лицо ее все-таки сильно изменилось, на нем застыла какая-то благочестивая мина, и это делало Лидию похожей на английскую гувернантку,
девицу, которая уже потеряла надежду выйти замуж. Она села на кровать в ногах мужа, взяла рецепт из его рук, сказав...
И, сопровождая слова жестами марионетки, она стала цитировать «Манифест», а Самгин вдруг вспомнил, что, когда в селе поднимали колокол, он, удрученно идя на дачу, заметил
молодую растрепанную бабу или
девицу с лицом полуумной, стоя на коленях и крестясь на церковь, она кричала фабриканту бутылок...
Хозяйка побранила ее за раннюю осеннюю прогулку, вредную, по ее словам, для здоровья
молодой девушки. Она принесла самовар и за чашкою чая только было принялась за бесконечные рассказы о дворе, как вдруг придворная карета остановилась у крыльца, и камер-лакей [Камер-лакей — придворный слуга.] вошел с объявлением, что государыня изволит к себе приглашать
девицу Миронову.
Женщины большею частью
молодые и все
девицы, от четырнадцати до двадцати лет.
Привязался я к одной
молодой и прекрасной
девице, умной и достойной, характера светлого, благородного, дочери почтенных родителей.
— Страшно так и храбро, особенно коли
молодые офицерики с пистолетами в руках один против другого палят за которую-нибудь. Просто картинка. Ах, кабы
девиц пускали смотреть, я ужасно как хотела бы посмотреть.
Возвращаюсь я через два месяца и вдруг узнаю, что
девица уже замужем, за богатым пригородным помещиком, человеком хоть и старее меня годами, но еще
молодым, имевшим связи в столице и в лучшем обществе, чего я не имел, человеком весьма любезным и сверх того образованным, а уж образования-то я не имел вовсе.
— Папаши нет, — сердито сказала, выходя, с взбитыми волосами жалкого вида бледная
девица с синяками под унылыми глазами. Увидав
молодого человека в хорошем пальто, она смягчилась. — Войдите, пожалуй… Вам что же надо?
— То-то отстал! Какой пример для
молодых женщин и
девиц? А ведь ей давно за сорок! Ходит в розовом, бантики да ленточки… Как не пожурить! Видите ли, — обратился он к Райскому, — что я страшен только для порока, а вы боитесь меня! Кто это вам наговорил на меня страхи!
Но maman после обеда отвела меня в сторону и сказала, что это ни на что не похоже —
девице спрашивать о здоровье постороннего
молодого человека, еще учителя, «и бог знает, кто он такой!» — прибавила она.
Началось длинное описание, сначала родителей
молодого человека, потом родителей
девицы, потом история раздора двух фамилий, вроде Монтекки и Капулетти, потом наружности и свойств
молодых людей, давно росших и воспитанных вместе, а потом разлученных.
Потом неизменно скромный и вежливый Тит Никоныч, тоже во фраке, со взглядом обожания к бабушке, с улыбкой ко всем; священник, в шелковой рясе и с вышитым широким поясом, советники палаты, гарнизонный полковник, толстый, коротенький, с налившимся кровью лицом и глазами, так что, глядя на него, делалось «за человека страшно»; две-три барыни из города, несколько шепчущихся в углу
молодых чиновников и несколько неподросших
девиц, знакомых Марфеньки, робко смотрящих, крепко жмущих друг у друга красные, вспотевшие от робости руки и беспрестанно краснеющих.
Молодые чиновники в углу, завтракавшие стоя, с тарелками в руках, переступили с ноги на ногу;
девицы неистово покраснели и стиснули друг другу, как в большой опасности, руки; четырнадцатилетние птенцы, присмиревшие в ожидании корма, вдруг вытянули от стены до окон и быстро с шумом повезли назад свои скороспелые ноги и выронили из рук картузы.
И
девицы, и вдовы,
молодые и старые, строили ему куры, но он не захотел жениться во второй раз, — отчасти потому, что сохранял верную привязанность к памяти жены, а еще больше потому, что не хотел давать мачеху Кате, которую очень любил.
Осматривая собравшихся гостей, Лопухов увидел, что в кавалерах нет недостатка: при каждой из
девиц находился
молодой человек, кандидат в женихи или и вовсе жених. Стало быть, Лопухова пригласили не в качестве кавалера; зачем же? Подумавши, он вспомнил, что приглашению предшествовало испытание его игры на фортепьяно. Стало быть, он позван для сокращения расходов, чтобы не брать тапера. «Хорошо, — подумал он: — извините, Марья Алексевна», и подошел к Павлу Константинычу.
— Ага! Вы, кажется, теряете хладнокровие и начинаете удивляться? Очень рад, что вы на человека хотите походить. За это я вас потешу. Вот что значит услуживать
молодым и высоким душой
девицам: я сегодня от нее пощечину получил!
Зазорно у них
молодому да притом еще холостому нá людях в разговоры вступать с
девицами, ежели с ними из старших кто-нибудь не сидит.
Дочь —
девица молодая, ни к чему не приучена, да, кажется, и не таковская, чтобы к делам привыкать, рассуждал Патап Максимыч, нужно ей человека два верных людей.
— К ним вот и пошли мои, — молвил Марко Данилыч. — Девицы-то подруги Дунюшке, одна ровесница, другая годком постарше. Вместе-то им, знаете, охотнее. Каждый день либо моя у них, либо они у нас.
Молодое дело, нельзя.
— Постриг, — молвил Сурмин. — Мои
девицы и обе снохи давно уж туда побежали… Самоварчик не поставить ли, чайку не собрать ли? Совсем уж обутрело. Молвлю хоть старухе — молодые-то все убежали на постриг глядеть…
Однажды зимой
молодой Савельцев приехал в побывку к отцу в Щучью-Заводь. Осмотрелся с недельку и затем, узнавши, что по соседству, в семье Затрапезных, имеется девица-невеста, которой предназначено в приданое Овсецово, явился и в Малиновец.
— И третий потерпит, — сказала казначея. — Оленушка
девица еще
молодая, в обитель взята с малолетства, совсем как есть нагишом, надо ж ей обительскую хлеб-соль отработать. На покое-то жить, кажись бы, раненько.
— Такая
молодая, прекрасная
девица была!.. — вздохнул Петр Степаныч. — Кому бы и жить, как не ей? — А сам так воззрился на Фленушку, что та хоть не робкого десятка, а встала и, взяв со стола кулебяку, понесла ее в боковушу.
Тронет Яр-Хмель алым цветком сонную
девицу, заноет у ней ретивое, не спится
молодой, не лежится, про милого, желанного гребтится…
Сарафаны свои мелкоскладные
Я раздам
молодым молодушкам,
Поминали б меня, красну
девицу,
А шелковые платочки атласные
Раздарю удалым добрым мóлодцам,
Пусть-ка носят их по праздникам
Вокруг шеи молодецкия,
Поминаючи меня, красну
девицу».
Молодая, красивая, живая как огонь Фленушка, приятельница дочерей Патапа Максимыча, была девица-белоручка, любимица игуменьи, обительская баловница.
Успокоив, сколь могла, матушку и укрыв ее на постели одеялом, пошла было гневная Устинья в Парашину светлицу, но, проходя сенями, взглянула в окошко и увидела, что на бревнах в огороде сидит Василий Борисыч… Закипело ретивое… Себя не помня, мигом слетела она с крутой лестницы и, забыв, что скитской
девице не след середь бела дня, да еще в мирском доме, видеться один на один с
молодым человеком, стрелой промчалась двором и вихрем налетела на Василья Борисыча.
Спознается на супрядках либо в хороводе с
молодым парнем, непременно из другой деревни, полюбят они друг дружку и станут раздумывать, отдадут родители
девицу «честью», аль придется свадьбу «уходом» играть.
— Спаси Христос, матери; спасибо,
девицы… Всех на добром слове благодарю покорно, — с малым поклоном ответила Таисея, встала и пошла из келарни. Сойдя с крыльца, увидала она
молодых людей, что кланялись с Манефиными богомольцами…
В старинных русских городах до сих пор хранится обычай «невест смотреть». Для того взрослых
девиц одевают в лучшие платья и отправляются с ними в известный день на условленное место.
Молодые люди приходят на выставку девушек, высматривают суженую. В новом Петербурге такие смотрины бывают на гулянье в Летнем саду, в старых городах — на крестных ходах. Так и в Казани водится.
— А летом, — продолжал он, — Стужины и другие богатые купцы из наших в Сокольниках да в парке на дачах живут. Собираются чуть не каждый Божий день вместе все, кавалеры, и
девицы, и
молодые замужние женщины. Музыку ездят слушать, верхом на лошадях катаются.
Меж тем
девицы да молодицы перед солнечным закатом с громкими песнями из деревни в чистое поле несут Кострому…
Молодые парни неженатые, заслышав те песни, покидают братчину, идут следом за красными
девицами, за чужемужними молодицами.
Слова не вяжутся. Куда сколь речист на беседах Василий Борисыч — жемчугом тогда у него слова катятся, льются, как река, а тут, оставшись с глазу нá глаз с
молодой пригожей
девицей, слов не доищется, ровно стена, молчит… Подкосились ноженьки, опустились рученьки, весь как на иглах… Да, и высок каблучок, да подломился на бочок.
Приехала из Ярославля к матери Александре сродница —
девица молодая, купеческого роду, хороших родителей дочь, воспитана по-доброму, в чистоте и страхе Господне, из себя такая красавица, что на редкость.
Правда, я мало бывал в парижских семейных домах, но знавал и артисток и тех
девиц, с которыми ходил на курсы декламации. А в Латинском квартале, в театрах, на балах, в студенческих кафе и ресторанах бывал окружен
молодыми женщинами, очень доступными, часто хорошенькими и, главное, забавными. Но я боялся, как огня, того, что французы зовут"collage", легкой связи, и ушел от нее в целых четыре парижских сезона оттого, вероятно, что все эти легкие
девицы ничего не говорили моей душе.
Я больше наблюдал ту"банду"(как ее называли), которая группировалась вокруг него: все из
молодых дамочек и
девиц.
На курсах Рикура (где мне приводилось исполнять сцены с его слушательницами) испытал я впервые то, как совместная работа с женским полом притупляет в вас (а я был ведь еще
молодой человек!) наклонность к ухаживанью, к эротическим замашкам. Все эти
девицы, настоящие и поддельные, делались для вас просто «товарками», и не было никакой охоты выказывать им внимание как особам другого пола. Только бы она хорошо «давала вам реплики» и не сбивала вас с тона неумелой игрой или фальшивой декламацией.
Она меня познакомила с своей сестрой (тоже тогда пожилой
девицей, но
моложе ее), уже писавшей под псевдонимом Весеньева.
Дамы и
девицы в трех усадьбах смотрели на меня только как на петербургского
молодого человека, выбравшего себе писательскую дорогу.
Ходил к нему разный"сбродный"народ:
молодые люди из Комедии или без всякого еще положения,
девицы неизвестно какой профессии, в том числе и с замашками недорогих куртизанок.
Я каждый день, восстав от сна,
Благодарю сердечно бога
За то, что в наши времена
Волшебников не так уж много.
К тому же — честь и слава им! —
Женитьбы наши безопасны…
Их замыслы не так ужасны
Мужьям,
девицам молодым.
Но есть волшебники другие,
Которых ненавижу я:
Улыбка, очи голубые
И голос милый — о друзья!
Не верьте им: они лукавы!
Страшитесь, подражая мне,
Их упоительной отравы,
И почивайте в тишине.
Но после похорон
девицы молодой князь Сокольский, возвратившийся из Парижа в Эмс, дал Версилову пощечину публично в саду и тот не ответил вызовом; напротив, на другой же день явился на променаде как ни в чем не бывало.
Злая волшебница прогневалась на моего родителя покойного, короля славного и могучего, украла меня, еще малолетнего, и сатанинским колдовством своим, силой нечистою, оборотила меня в чудище страшное и наложила таковое заклятие, чтобы жить мне в таковом виде безобразном, противном и страшном для всякого человека, для всякой твари божией, пока найдется красная
девица, какого бы роду и званья ни была она, и полюбит меня в образе страшилища и пожелает быть моей женой законною, и тогда колдовство все покончится, и стану я опять попрежнему человеком
молодым и пригожиим; и жил я таковым страшилищем и пугалом ровно тридцать лет, и залучал я в мой дворец заколдованный одиннадцать
девиц красныих, а ты была двенадцатая.
У маркизы был сын Орест, который долго назывался «Оничкой», дочь Антонина,
девица взрослая, дочь Сусанна,
девица на возрасте, и сын Вениамин,
молодой человек еще в самой зеленой поре.
По диванам и козеткам довольно обширной квартиры Райнера расселились: 1) студент Лукьян Прорвич,
молодой человек, недовольный университетскими порядками и желавший утверждения в обществе коммунистических начал, безбрачия и вообще естественной жизни; 2) Неофит Кусицын, студент, окончивший курс, — маленький, вострорыленький, гнусливый человек, лишенный средств совладать с своим самолюбием, также поставивший себе обязанностью написать свое имя в ряду первых поборников естественной жизни; 3) Феофан Котырло, то, что поляки характеристично называют wielke nic, [Букв.: великое ничто (польск.).] — человек, не умеющий ничего понимать иначе, как понимает Кусицын, а впрочем, тоже коммунист и естественник; 4) лекарь Сулима, человек без занятий и без определенного направления, но с непреодолимым влечением к бездействию и покою; лицом черен, глаза словно две маслины; 5) Никон Ревякин, уволенный из духовного ведомства иподиакон, умеющий везде пристроиваться на чужой счет и почитаемый неповрежденным типом широкой русской натуры; искателен и не прочь действовать исподтишка против лучшего из своих благодетелей; 6) Емельян Бочаров, толстый белокурый студент, способный на все и ничего не делающий; из всех его способностей более других разрабатывается им способность противоречить себе на каждом шагу и не считаться деньгами, и 7) Авдотья Григорьевна Быстрова, двадцатилетняя
девица, не знающая, что ей делать, но полная презрения к обыкновенному труду.
Все это слабо освещалось одною стеариновою свечкою, стоявшею перед литографическим камнем, за которым на корточках сидел Персиянцев. При этом слабом освещении, совершенно исчезавшем на темных стенах погреба и только с грехом пополам озарявшем камень и работника,
молодой энтузиаст как нельзя более напоминал собою швабского поэта, обращенного хитростью Ураки в мопса и обязанного кипятить горшок у ведьмы до тех пор, пока его не размопсит совершенно непорочная
девица.